Геннадий Голованов

Геннадий Михайлович Голованов родился в 1949 году.

В два года переболел корью, это дало осложнение на зрение. Учился в школе для слепых и слабовидящих детей в Самаре, где освоил азбуку Брайля. В школьные годы много читал, особенно любил книги о путешествиях.

После школы юноша работал на учебно-производственном предприятии для слепых в Куйбышеве. Активно участвовал в самодеятельности, организовал туристическую секцию для слепых и слабовидящих – лыжные гонки, походы на байдарках.

С отличием окончил Кисловодское медицинское училище, получив профессию массажиста. Работал в большом спорте с командой велосипедистов, объехав всю страну, затем в правительственном санатории «Волжский утес».

Творчество

Много лет Геннадий Михайлович живет и работает в Чапаевске. Он активный читатель библиотеки для слепых и член местной организации ВОС, постоянный участник акций, концертов, фестивалей. Лауреат многих конкурсов, Голованов прекрасно читает стихи и прозу, написал нескольких прозаических произведений.

В 2021 году Геннадий Голованов занял 1 место во Всероссийском эстрадном конкурсе чтецов ВОС «Живое слово» в Москве, исполнив эссе «Моя Волга» собственного сочинения.

Человек может всё

Сумрачный декабрьский день. Полуподвальное помещение; скромная, можно сказать, аскетическая обстановка. Мой собеседник, человек среднего роста, в тёмных очках, со слуховым аппаратом, Рудольф Яковлевич Евилевич – журналист, руководитель кружка «красных следопытов» при Самарском (тогда - Куйбышевском) дворце пионеров и школьников. Их девиз: «Никто не забыт, ничто не забыто». Они работают в архивах, встречаются с родственниками защитников Родины, приоткрывают завесу их ратной службы и героических подвигов. А результат - статьи в областных газетах и безмерная благодарность родных и близких.

Кстати, наша пионерская дружина в спецшколе-интернате №17 для слепых и слабовидящих носила имя Николая Гастелло, и юные следопыты нашли и предоставили для нашего школьного музея материалы о жизни и подвиге пилота-героя и помогли нашим пионерам познакомиться и установить контакт с его родными.

Я тогда работал на Куйбышевском учебно-производственном предприятии ВОС имени Кирова, заведовал местным радиоузлом. Через его микрофон мы познакомили наших рабочих со статьёй, написанной Рудольфом Яковлевичем о нашем земляке Петре Ганюшине, «Человек может всё». Статья многих взволновала, и наши работники захотели узнать подробности о её авторе.

Так я с магнитофоном «Дайна» оказался в гостях у Рудольфа Яковлевича Евилевича.

– Рудольф Яковлевич, вы много рассказываете о других, а хотя бы немного расскажите о себе. Мы знаем, что вы были награждены орденом Отечественной войны первой степени и медалями, просто так они ведь не даются?

– Не люблю вспоминать войну… Но она приходит ко мне во сне, и снова - краски и звуки - всё, как тогда. Я был курсантом Ленинградского военно-инженерного училища, когда началась война, командовал взводом понтонёров. Но какие там понтоны?.. Под натиском фашистов наша армия откатывалась на восток и не наводить, а разрушать переправы тогда было важнее.

- А вы помните свой первый бой?

– Первый-не первый – не суть. В сорок первом фашисты забрасывали в наш тыл диверсионно-разведывательные группы в советской военной форме; моему взводу поставили задачу прочесать лес вблизи дислокации нашей части. Мы выдвинулись цепью, и вот в тумане вдруг появились люди в нашей форме, но не опыт, а какая-то, наверное, чуйка подсказала: что-то тут не так. Идут как-то неуверенно, лица у них какие-то встревоженные. «Кто вы? Куда следуете?» Их старший в форме лейтенанта отвечает, путая слова. А наш взвод уже окружил эту группу, и винтовки взяты наизготовку. «Следуйте за нами!» - тогда лейтенант выхватил пистолет, скомандовав что-то по-немецки, но наши бойцы оказались проворнее!

Ну а потом… Потом кровопролитные бои… Мой батальон в составе двести второго стрелкового, а я - командир стрелковой роты. Теперь мы сапёры. И очередной приказ: взорвать мост через речку Псел. Мостик так себе, деревянный, но вот незадача: не осталось у нас ни одной толовой шашки. Остались противотанковые гранаты. И что делать? Ставим ящик на середину и видим, как из предутренней дымки выдвигаются два танка, а между ними грузовик с гитлеровцами. Быстро, одну за другой заряжаем гранаты, но немцы не дураки, им нужен этот мост, они открыли шквальный огонь из автоматов. Отбегаем и закидываем наш ящик обычными гранатами, руки дрожат от напряжения или волнения; наконец граната ложится в цель. Детонация, взрыв! Мост рухнул! Приказ выполнен. На этом участке наступление гитлеровцев приостановлено.

– А потом?

– Опять бои... Контузия и – потеря зрения и слуха. Госпиталь. О многом пришлось передумать. Учиться жить в новых условиях трудно, но, если очень надо… Читать и писать по Брайлю меня научили; Куйбышевский педагогический институт окончил заочно. Выступал с лекциями и докладами от общества «Знание» на предприятиях, в воинских частях, школах. Стал понемногу приобщаться к журналистике. Не знаю, как бы я всего этого достиг, если бы не помогали сотрудники Самарской областной библиотеки для слепых: советами, необходимой литературой и, если надо, начитывали то, чего нет по Брайлю.

– Вращаются бобины, убывает магнитная лента. Теперь наши слушатели местной радиотрансляционной сети узнают вас поближе, из первых рук, а вам спасибо за интересную беседу. А название вашей статьи: «Человек может всё» - и не спорьте - можно отнести и к вам!

Это уже потом я узнал, что Рудольф Яковлевич Евилевич был членом Союза журналистов, что его пригласили в Израиль - там ценят и уважают наших фронтовиков. Провели сложную операцию и избавили от слухового аппарата.

Почему я о нём сейчас вспомнил – вероятно потому, что пришло время, когда нужно чаще вспоминать людей, которые на своих плечах вынесли все тяготы войны, которые ненавидели смерть, но шли в объятия смерти, чтобы сохранить жизнь, которые боролись и не сдавались, когда жить, казалось, уже невозможно. Пока мы живы, пока мы их помним, они живут среди нас…

Моя Волга

Неоглядная водная гладь, зубцы и полукружия возвышенности на противоположном берегу… Закат оранжевыми и зеленоватыми узорами пылает на горизонте и отражается в волжской глади. О, Волга, кормилица, главная улица России, ты несёшь на своих волнах караваны барж, самоходок, белоснежных круизных лайнеров! Как стремительно и грациозно проносятся по твоему фарватеру скоростные «Метеоры», «Кометы», «Восходы», «Буревестники»! Сколько человеческих судеб ты объединила!

На левом берегу, на стыке трех средневолжских областей раскинулось село, в советское время названное Приволжьем - моя малая родина. Крутой берег, постоянно подмываемый волнами Саратовского водохранилища, то немногое, что осталось от большого каменного строения, окруженного высоким кирпичным забором - дворец последнего местного помещика Василия Самарина. Внушительный фундамент белокаменного храма, взорванного в годы богоборчества: вырытые отлогие подходы к воде - извозы: по ним рыбаки спускаются к своим лодкам, скотина - на водопой, а нам, пацанам, и пляж, и место различных проказ и игрищ. Каждый день к местному дебаркадеру подходили суда: и колесные местной линии, и широкие колесные, еще дореволюционной постройки, линии Астрахань-Горький, и скорые теплоходы двух- и трехдечные, дизель-электроходы и скоростные, на подводных крыльях, «Ракеты» и «Метеоры». Тогда можно было без пересадок отправиться и в Москву, и в Ростов-на-Дону, и Пермь, и в Ленинград, и в Уфу.

Иногда родители запрещали нам подходить к воде: были уведомления, что вблизи села замечена огромная белуга, и встреча с ней могла стать фатальной. А что такое ледоход в середине апреля! Грохот рассыпающихся торосов,- куда там грозе с градом! А как это здорово - по первой вешней, еще не поднявшейся воде, огибая одиночные льдины, пробираться на острова, помогать рыбакам устанавливать снасти, а вечерами, обжигаясь, наслаждаться наваристой ухой. Для ее приготовления, да и для чая воду брали там же, из Волги.

Когда одна за другой Волгу покоряли новые ГЭС, не на шутку тревожились старики. Под воду уходили займища, места выпаса скота, лесные угодья, села, деревни. Конечно страна получила много дешевого электричества, автомобильных и железнодорожных коммуникаций, но очень многое безвозвратно потеряно. Каскад водохранилищ не решил полностью проблем судоходства, и не все ГЭС могут работать на расчетной мощности, застойная вода во многих местах стала вязкой, зеленой. А какой ущерб рыболовству!

Все это так: но она осталась в памяти широкая, чистая, многоструйная - моя Волга!

Геннадий Голованов, г. Чапаевск